Для Барченко информация о подземной Агартхе послужила побудительным мотивом как изучения телепатии, так и организации тайного общества, стремившегося под покровительством НКВД установить связи с Агартхой-Шамбалой в целях распространения и коррекции идей большевизма. Эволюция этого идейного комплекса, равным образом — его связь с деятельностью в Азии Н. К. Рериха, обстоятельно рассмотрены в монографии Олега Шишкина.
Итак, ситуация Мировой войны и Гражданской Смуты способствовала актуализации мифа о «Подземном мистическом центре», сформулированного в среде оккультистов рубежа веков. Эмигрант-«возвращенец» Глеб Алексеев вполне осознавал катастрофический аспект современности, позволяя себе невнятные рассуждения о «бешеном землетрясении петровских времен, вздернувших Россию не хуже, чем сейчас, на дыбу» [Алексеев 1991: 63]. Кроме того, он в своем романе — вслед за научными теорями Стеллецкого — удачно вписал миф «Подземного мистического центра» в рамки московского текста [см. связь «Подземной Москвы» с основным созданием Фиорованти — Успенским храмом московского Кремля — объектом, смыслообразующим для традиционного «московского текста», — Одесский 1998: 9–25], к тому же добавив технократический компонент «метро».
Идейный конструкт оказался жизнеспособным: миф о «Подземной Москве», как в чистом виде — поиска библиотеки Ивана Грозного, столичных подземелий, так и в трансформированном варианте — «московского метро» [Рыклин 2000: 713-728], имел большое будущее.