Кстати, неслучайность, системность интереса Стеллецкого к эпохальным библиотечным находкам подтверждается тем, что во время обучения в духовной академии он поправил «скудный студенческий бюджет», переведя с французского книгу Николая Нотовича «Тайна жизни Иисуса Христа». Эта книга, которой увлекались в окружении Рериха, сообщает о старинном тибетском сказании, повествующем о посещении Христом гималайских центров Тайного знания [Профет 1997: 71–196].

Персонажи Алексеева, вслед за Стеллецким, также рассматривают библиотеку Грозного как находку мирового масштаба: «В конце концов, не только Фредерико Главич, но вся Европа заинтересована в тайнах Московского подземного Кремля. Вы понимаете?» [Алексеев 1991: 6].

«Подземная Москва» в одноименном романе Алексеева — это, в-третьих, Аристотель Фиорованти: экспедиция «товарища Боба» и Мамочкина — библиотеки им мало! — обнаруживает неизвестную науке могилу архитектора.

С мифологической точки зрения, Фиорованти дублирует Ивана Грозного в роли создателя сокровища: царь — идеолог, зодчий — технический исполнитель (великий князь Иван III, при котором Фиорованти работал в Москве, в романе мимолетно упомянут как трусоватый современник великих событий). Фиорованти, подобно Грозному, наделяется впечатляющей характеристикой: «Ни до него, ни после него не было зодчего, который сумел бы выпрямить падающую колокольню. Он выпрямил скривившиеся башни по всей Италии, он, наконец, стал… перетаскивать колонны и колокольни с места на место. Так, он перетащил храмы в Риме, в Мантуе, в Ченто и в Болонье. За это его звали Архимедом наших дней, но никто не знал математических формул — его чудес. Их в запаянном браслете носил он на левой руке, и разве только с рукой можно было снять этот браслет … На месте разрушенного выстроил новый Успенский собор.